Писать о друге легко и трудно. Легко, потому что он один из самых близких тебе людей. И потому, что у тебя с ним много общего. Скажу больше: ты смотришься в него, словно в зеркало, и лучше понимаешь, что в тебе самом хорошо, а что плохо.

Игорь Нагаев был для меня таким другом. Всегда добрым, всегда участливым и надежным.

А трудно писать потому, что теперь его уже нет в живых. И руку ему не пожмешь, и не обнимешь. И никогда он больше тебя не услышит, не порадуется вместе с тобой. Не посоветует. Не разделит горе.

Но жизнь продолжается. Вместе с ним. Только мы сейчас в разных измерениях. Хотя память все сглаживает, ведь они живая. И мы снова как будто вместе.

Я вспоминаю: прошлое столетие (подумать только!). Начало 80-х. А может быть, еще раньше. Но Игорь Германович уже тогда был заместителем главного редактора журнала “Детская литература”. В Таджикистане, где я в то время был секретарем правления союза писателей, проходила Декада литературы и искусства Российской Федерации.

Не помню уж по какой причине, но И.Г. Нагаев прилетел на день позже. Я отправился его встречать, хотя раньше никогда не видел. Народный поэт Таджикистана, председатель республиканского СП Мирзо Турсун-заде сказал, что я сразу его узнаю. Мол, кто больше всех из пассажиров самолета мне понравится, тот и будет Нагаевым. Согласитесь, что это была не слишком исчерпывающая характеристика.

Однако я тогда, у трапа самолета не ошибся. М. Турсун-заде похвалил, правда, больше себя, чем меня: “Вот что значит хорошо объяснить”. И Нагаеву: мол, не случайно встречать его доверили бывшему пограничнику. Я дипломатично промолчал.

За первой же рюмкой в честь его приезда, Игорь тоже ко мне пристал: как я мог видеть его среди толпы? И тут меня понесло.

Однажды Конан Дойль возвращался поездом в Лондон. По прибытию сел в одноконных экипаж, а затем щедро рассчитался с кэбманом. Тот сказал: “Спасибо, сер Конан Дойль”. “Разве вы меня знаете?” - удивился писатель. “Нет, - ответил кэбман. - Но газеты сообщали, что вы приедете этим поездом”. “Ну и что?”. “А дальше стоило мне применить дедуктивный метод, которым пользовался Шерлок Холмс...”

Писатель потребовал разъяснений. Кэбман не возражал. Ну, допустим, что в поезде было 500 человек. Из них мужчин только 250. Треть из них очень молодые, треть старые. Все они, как вы понимаете не в счет. И так далее.

Писатель восхищенно признал, что его новый знакомый лучше Шерлок Холмс из всех кэбманов Лондона и отдал ему все содержимое своего кошелька. Тогда кэбман заметил, что была еще незначительна деталь: багажная бирка на чемоданах К. Дойля с указанием его фамилии.

Тут И. Нагаев не выдержал, ведь у него такой бирки не было. “Зато был журнал “Детская литература”, который ты держал в руках”, - напомнил я.

Так начиналась наша дружба. Потом мы часто встречались и в Москве, и в Душанбе, в столицах других братских республик, где проходили Дни детской литературы. Везде у него было много друзей. И он разрывался, чтобы всем уделить внимание, никого не обидеть. Ну а после таких встреч всегда уезжал обогащенный новыми впечатлениями и новыми друзьями. Главное – новыми произведениями, которые затем появлялись на страницах журнала. Или рецензии на них, всегда обстоятельные, всегда дружеские, что имело для авторов большое значение.

У Игоря Германовича был удивительный талант открывать новые имена в литературе. Я спросил однажды, как это ему удается? Он засмеялся и вспомнил дедуктивный метод Шерлока Холмса. А затем добавил: “Нет, скорее того кэбмена”. Он умел шутить и с ним всегда было просто.

После распада Советского Союза моим пристанищем стала Рязань. Тяжело вспоминать то страшное время невосполнимых потерь. Но И.Г. Нагаев стал мне еще ближе. Очень помогла в этом только что созданная Общероссийская общественная организация ДИМСИ. Вместе с ее лидерами С.В. Тетерским, Л.Е. Никитиной, Л.У. Звонаревой, Игорь Германович многое сделал для становления этом молодежной организации. И сколько же он вместе с ними открыл новых юных дарований! Тогда он был уже главным редактором.

Журнал “Детская литература” всегда был востребован и считался одним из лучших периодических изданий страны. Но, скажем откровенно, никогда раньше он не был таким интересным и красочным, как в последние годы. Это, видимо, поселилась в нем душа моего друга...

В Рязани Нагаев сразу стал своим человеком. Центр детского творчества “Приокский”, где я и сейчас руковожу литературной студией “Парнас”, его родным домом. С директором Центра Рашитом Анваровичем Сафиуллиным у них сразу возникла дружба. Игорь Германович зачастил в Рязань и всегда одаривал нас своими журналами, становился председателем жюри литературно-художественных конкурсов “Мы ищем таланты”, открывал их своим читателям.

Вспомните один из последних журналов “Детская литература”. Он был посвящен творческому сбору димсистов в Геленжике. Следующий такой номер Нагаев решил посвятить Рязани. И уже начальник городского управления образования В.Н. Живикин с радостью принял его предложение, но к сожалению, этому было не суждено сбыться.

Много из задуманного И.Г. Нагаев не успел претворить в жизнь. Слабым утешением является его предисловие к моей книге “Кошки для шпионов”. Последняя его публикация, как всегда, очень проникновенная, добрая.

Он был моим другом. И в то, что теперь его уже нет, просто невозможно поверить...

Минель Левин,
член Союза писателей России,
заслуженный работник культуры.

12 июля 2004,
г.Рязань

Не стало Игоря Германовича Нагаева, и ощущение невосполнимой утраты не проходит. Он был самой жизнью.

Я вспоминаю, как в первый раз встретилась с ним на Артиаде, где ему вручался очередной диплом. Сколько их было за его жизнь, и он никогда не пренебрегал никакими, даже скромными знаками общественного признания. Он работал для людей и умел ценить их отношение к своей работе, к журналу, который был для него смыслом деятельности, к детской литературе, полпредом которой себя представлял. Это был большой, сильный и красивый человек с яркими голубыми глазами и лукавой улыбкой. В его шутках была доброта, в розыгрышах – дружелюбие, в гневе – искренность, в отношениях с людьми – понимание сути.

Я тогда с головой ушла в создание новой детской организации, и свою жизнь воспринимала как миссию. Соответственно относилась к людям – нужен или нет для достижения моей цели. Это был 1996 год. Детям нужны были не только мама и папа, учителя и наставники. Им были нужны друзья по совместной общественной деятельности – дети и взрослые. И.Г.Нагаев одним из первых поддержал эту идею, включился и в самое короткое время стал незаменимым настолько, что был избран членом центрального исполкома ДИМСИ, общероссийской общественной организации «Детские и молодежные социальные инициативы». Он в каждом номере старался дать содержательную информацию о тех мероприятиях и программах ДИМСИ, которые проходили в разных городах нашей страны и за рубежом. Он использовал все возможности для того, чтобы наши дети и молодежь знали и любили его журнал, учились доброму у настоящих писателей, публиковал стихи талантливых ребят, много возился с ними на наших слетах, съездах, конференциях. Он тоже был человек миссии. Его миссией был журнал.

Игоря Германовича все любили. Взрослые – за щедрость души и отзывчивость, дети – за талант и доброту. Он был талантлив во всем. В лагере «Орленок» на торжественном открытии он сказал несколько подобающих фраз, а потом на весь огромный зал произнес: «Вы, димсята и димсюшки, вас люблю до посинюшки». Зал смеялся и аплодировал, а потом дети два года составляли словарь ДИМСИ, который начинался со слов «димсёнок», «димсюшка». Каждое общероссийское мероприятие ДИМСИ заканчивалось комедией дель арте. Гвоздь программы – выступление И.Г.Нагаева. Кого он только не играл, импровизируя по ходу пьесы: Майский жук, Зевс, Вий… И обязательная «корейская» песня без слов, но с его вольным переводом. Талантливый рассказчик, балагур и песенник, он всегда был душой любого общества, любой компании. Кажется, нет песни, которую он бы не знал. Его конек были песни юмористические, все умирали со смеху, потом что это было настоящее комическое проигрывание сюжета. Он мог бы стать замечательным комическим артистом, а стал журналистом.

Его статьи написаны четким, ясным, грамотным русским языком, как давно уже разучились писать многие наши журналисты. Их приятно читать, да и каждый номер журнала приводил в восхищение высокой культурой оформления. Его нельзя было бросить, прочитав, а можно было только аккуратно положить на полку и иногда снова взять в руки. Журнал был также красив, как Игорь Германович. Вот написала эту фразу и задумалась, а видела ли я когда-нибудь И.Г.Нагаева официально, строго одетым. Никогда. Он всегда выглядел не как все, но эта свободная манера одеваться удивительно шла ему и была уместна на любом приеме, в любом президиуме. Он был органичен во всем, потому что всегда был самим собой и никогда не становился на ходули, чтобы показать, какой он важный и значительный, и поэтому его всем нужно уважать. Его все наши димсисты любили и уважали, а с начальниками разных мастей он умел как-то так разговаривать, что ему удавалось многое, больше, чем другим. Может быть, поэтому он фактически в одиночку смог до самого своего навечного ухода продержать дорогой и не дающий прибыли журнал. Такого журнала уже не будет, потому что этот журнал – отражение личности доброго великана из сказки, а наше время что-то оскудело на людей такого масштаба личности.

Игорь Германович останется с нами, пока мы живы. Его помнят тысячи людей, и эта светлая память о нем будет грустной, но и радостной, потому что так он жил, добрый великан из детской страны, где все добры и красивы.

Л.Е.Никитина,
доктор педагогических наук,
профессор,
член Союза журналистов,
директор ДИМСИ